Ушёл из дома и не ел, не пил, не спал

Даниил Иванович стукнул по дверце шкафа, и на него посыпались зонт без спицы, шляпа-растяпа и ботинки, чтобы карабкаться по горам Фермопил.

— Это всё не нужно! Где мешок, Маша?

Лошадью прискакала жена Даниила Ивановича, пожевывая петрушку, которую крошила в салат:

— Куда собрался?

— Никуда.

— Тогда вон, — она притащила с кухни скрученный пакет из «Ашана». — Бери! И палку тебе дать, что ли?

— Как написано, так и сделаю, время пришло.

Даниил Иванович застегнул пуховик, задушил себя шарфом, кашлянул, повесил на запястье пакет и провел палкой от швабры по узору на ковре.

В Битцевском парке было темно. Даниил Иванович шёл по тропинке, втискиваясь каблуками поглубже в грязь. На трамвайной остановке «Улица Академика Янгеля» висел плакат — мужчина в камуфляже с автоматом в руках. Буквы расплывались, Даниил Иванович не смог прочитать то, что знал как «Отче наш». Впрочем, в бога он не верил, скорее в загробную жизнь египтян и знаки.

В «Бургер Кинге» он повесил пакет на спинку стула и ничего не заказал. Компания подростков выбирала у автомата вопперы, картошку и соусы. Даниил Иванович проследил глазами, как они подошли к кассе и взяли полные подносы с флажками.

Даниил Иванович шёл вдоль трамвайных путей, которые через пару километров повернули направо, а потом вдоль шестиполосного шоссе по промзоне и перелез через два забора, когда наступила ночь. Даниил Иванович не спал. Он тащил за собой пакет, который развевался на октябрьском ветру, и тыкал палкой в асфальт. Он точно не спал.

С работы звонили раз пятнадцать, начальница даже кинула под язык валидол.

— Что значит пропал? Люди просто так не пропадают! Ну в полицию заявите, наконец. Что? Он хотел пропасть? Вы меня до инфаркта доведете! — Она открыла окно, чтобы пустить воздух, а то и правда до сердечного приступа недалеко. У пятёрочки напротив разбили полевой военкомат, у которого копошились запуганные зверьки. После двух валидолов и мятной сигаретки рабочий день вернулся в обычное русло.

Родители тоже позвонили жене Даниила Ивановича:

— Горе-то какое, Маша! Как же нам без Дани? И не отпеть, и не похоронить как христианина, — рыдала мама в трубку за тысячи километров от жены Даниила Ивановича.

— Я вам сразу скажу: если найдётся, не переживайте. Он ведь, это, сам захотел.

С тех пор никто не видел Даниила Ивановича, а он всё шёл вперёд, не останавливаясь, не ел, не пил и не спал.

1937–2022