Путешествие, которого не было Отрывок из рассказа

16 февраля 2025

Я провожу перчаткой по тонкому снежному слою и на черной гранитной табличке проступают буквы: «Здесь будет установлен памятник жертвам политических репрессий в ***ской области». Оглядываюсь по сторонам. Темно. Бледные фонари погасли, но утренние сумерки так и не расступились. Две красные гвоздики у меня в руке чуть склонили головы. Закладной камень обнесен низким бордюром, внутри круга пара длинных цветочных стеблей и синяя церковная лампадка, припорошенная снегом. Так — положить цветы, подняться и поскорее уйти. За спиной слышится движение и легкое дыхание. Я замираю. Менты так не дышат. С другой стороны, вдруг это женщина-мент? Какой, интересно, тут феминитив? Ментовка — это другое. Глубокий вдох. Оборачиваюсь, тело сжимается, будто готовится к удару, но вижу я знакомое лицо, много раз блиставшее на местной сцене. Зеленые глаза, жгущие злостью, смотрят на меня в упор.

— Иванка?

Резкий красный и синий свет на мгновение слепит, два крепких мужика в форме бегут прямо на нас, один то и дело поскальзывается, придерживает меховую шапку рукой. Я выпускаю цветы, хватаю Иванку за предплечье, нашариваю брелок ключей.

— Бежим!

Машина припаркована рядом, на обочине. Едва пассажирская дверь захлопывается, я срываюсь с места. Зимняя резина скрежещет по сухому асфальту, и я невольно вздрагиваю. Еду прямо, не разбирая дороги. Иванка дышит ровно, поглядывает в зеркала. Погони за нами нет.

— Решили, видимо, что проще других дурачков подождать, чем ввязываться в преследование. Кто-то точно придет. Еще рано.

— Номера наверняка сняли.

Иванка пожимает плечами, вынимает из кармана куртки пачку сигарет, растерянно крутит и убирает обратно. В машине у меня не курят, хотя от пережитого и я не прочь затянуться. Приближается утренний час пик, грязно-серые машинки подбиваются одна к одной, вычихивают струйки выхлопных газов, брызгают вонючей «незамерзайкой». На руках у меня так и остались перчатки, белая шерсть густо расцвечена дорожной пылью.

— Знаете, я, наверное, поеду сейчас туда, на Борисовское. Цветы наши наверняка выкинули. Все так бессмысленно. А на могиле будут люди. Куда вас подвезти?

Иванка задумчиво смотрит в окно. Потом на часы. Дата на экране сбита, показывает май 2017-го, но время отстает всего на пару минут.

— У меня вечером спектакль. Но день свободен. Если поедем прямо сейчас, успеем.

— Могут быть пробки. На крайний случай обратно можно поездом. Поедемте. Буду рада компании.

— Я вас там узнала, у камня. Даже со спины. Напугала, наверное. Извините.

Иванку на сцене я помнила со школы, когда зачастила в местный театр. По возрасту она годилась мне в матери. Примой ее назвать было сложно, и хотя заметные роли с ней случались, публика ее не любила. Ей редко дарили цветы, писали благодарности, хотя в игре она не уступала другим. Мы были подписаны друг на друга в соцсетях, пару раз виделись, когда меня приглашали снимать премьерные спектакли, но близко не общались. Три года назад я перестала сотрудничать с прессой и госучреждениями, перебивалась коммерческой съемкой. Пути наши на долгое время разошлись.

На выезде из города в пробках мы проводим около часа. Небо не светлеет, играет унылой палитрой серого. Многоэтажки сменяет бессюжетный равнинный пейзаж.

— Вы завтракали?