в сибирском селе на съёмках было ощущение нереальности происходящего. где-то война, в столицах революционные настроения, а тут газель сломалась, март холодный выдался, в магазин надо успеть, пока не закрылся.

на турбазе работал мужчина Паша. занимался хозяйством. высокий, худой, в маленькой шапочке. улыбка и наколки. мне Паша понравился, потому что сразу видно, что это человек, который знает, где что достать. Я с такими всегда дружу, потому что моя работа — искать реквизит.

я пошла вечером в магазин, пока не закрылся. на обратном пути зашла на двор монастыря — на закате там красивый вид с горы на реку.

подошёл Паша. — привет. — привет, а у кого в селе петух есть? мне б на съёмки. — ты ж козу хотела. — хотела. но пока не хочу. хочу петуха.

мимо прошел мужчина и бросил: — давно Виталия не видел. — сидит, наверное. — наверное, сидит.

посмотрела на Пашу. Паша успокаивающе сказал: — да тут все сидели. помолчали. — я сидел. десять лет. — за что? — так за убийство. помолчали.

— они жену изнасиловали. — кто они? — да менты. пустили по кругу. я одного убил. ещё троих не успел, ушли.

подумала, что хочу спросить про метод, но не понимаю, какими словами. Паша, как будто угадывая, пояснил: — ну, обрез сделал. я ж три года в Чечне. у меня и орден.

помолчали. Паша кивнул на ушедшего от нас мужчину: — у него то же самое.

я киваю. Паша предложил сигарету, я отказалась. посмотрела на белокаменный храм. — я здесь год жил. после освобождения.

мы пошли к выходу из монастыря, Паша предложил выпить. я отказалась. он зашёл в магазин за бутылкой пива. я его подождала и мы пошли назад на турбазу. он много болтал и, кажется, не хотел расставаться. рассказал про владельца турбазы, которого сожгли заживо. кто — так и не известно, но, вероятно, кто-то, кого он обманул мошенническими схемами.

по дороге встретили пожилую женщину Надежду. он сказал ей, что ему предлагают военный контракт. Надежда сказала, что за защиту родины попадают в рай. Паша сказал, что за это он попал в рай ещё в Чечне. И «в сторону», как пишут в пьесах:

— всё равно терять нечего. жены нет, никого нет.

ушли. Паша рассказывал, как ему нравится жить в деревне, рядом с монастырем. про красоту, про дерево, про настоящее.

я устала и замёрзла. попрощалась до завтра.

съёмки закончились, группа уехала, мы остались на ликвидацию. стало тихо и пустынно.

по пути на завтрак встретила Пашу, он убирал снег. я хотела сказать ему, чтобы он не шёл на войну, но мне стало неловко. я подумала, кто я вообще такая, чтобы кому-то что-то говорить.

мне стало стыдно за то, что я сижу в тылу, а не нахожусь в авангарде сопротивления. ещё мне стало стыдно, что я не понимаю, как разговаривать с людьми о войне и как делать мир вокруг себя лучше. я подумала, что я, видимо, очень слабый человек.

на следующий день по пути на завтрак я опять встретила Пашу, он убирал снег. я подошла и сказала ему, чтобы он не ходил на войну. Паша сказал, что у него никого нет и он никому не нужен. я сказала, что это неправда, тут много хороших людей, и он не один. он сказал, что ему заплатят много денег, он здесь столько не заработает.

я хотела сказать, что убивать людей плохо, но я знала, что Паша уже убивал.  мне не хотелось, чтобы он услышал от меня, что он плохой человек. ещё я подумала, что если я против того, чтобы убивать людей, то, наверное, я должна чувствовать к Паше отчуждение и осуждать его. но все заслуживают любви и победить можно только добром и принятием.

Паша сказал, ну а что они там бомбят, им можно, что ли. я сказала, что никому нельзя, но мы бомбим сильнее и разбомбили мирные города и не надо в этом участвовать, а то потом будешь мучаться виной. он сказал, что уже был в Чечне. я сказала — да, и не надо тебе это повторять. надо жить в мире. в Сибири никто не воюет, это мирный край. Паша сказал, что это дельный совет и он подумает.

в день отъезда я в последний раз пошла на завтрак. по пути меня окликнул Паша, подбежал:

— а вы же ещё приедете на съёмки? я сказала да. он сказал, что сомневается, будет ли здесь в мае, сомневается, будет ли он. и спросил, может ли он мне позвонить, чтобы сказать, пошёл он на войну или нет. я сказала да. он сказал, что завидует мне, что я всегда счастливая. я сказала, что это кажется. он меня обнял и ушёл.

я подумала, что я не знаю, где я буду в мае, буду ли я работать в кино и буду ли в россии. я надеюсь, что Паша не будет больше убивать.